CROSSOVER

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CROSSOVER » Отыгранные эпизоды » What if it's too late?


What if it's too late?

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s3.uploads.ru/t/KlCiA.gif

МЕСТО И ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ:
Соединенные Штаты Америки, одна из дорог штата Орегон. 13.04.2013. На часах где-то 22:30

УЧАСТНИКИ:
Killian Jones, Norman Bates.

ИСТОРИЯ:
Когда-то я думал, что такого не бывает. Нельзя просто так сорваться с места и уехать  непонятно куда. Так ведь поступают только сумасшедшие или люди, которым нечего терять, правда? А теперь я и сам в таком же положении. Сижу в машине, наверняка краденой, и еду прочь от дома, от семьи, от мамы. И даже не помню, когда принял такое решение. Серьезно. В моей голове какой-то провал, а ты смотришь на меня так странно, что у меня аж зубы сводит. Что я сделал и почему не помню этого? Куда мы едем? И неужели уже слишком поздно повернуть обратно?

Отредактировано Norman Bates (2013-05-04 23:55:13)

+2

2

Этот мир Киллиану не нравился. Слишком шумный, слишком грязный, слишком загромождённый. Он безумно скучал по свободным морским просторам, по развевающимся на ветру чёрным парусам, по возможности сбросить любого не понравившегося ему человека за борт, прямо в глубокое синее море. Здесь же всё было совсем по-другому, люди первое время слишком подозрительно пялились на него, пока он не раздобыл себе куда более подходящую для этого времени одежду – слишком яркую и неудобную, на его взгляд. Впрочем, всё это меркло по сравнению с представившейся наконец-то возможностью убить Крокодила, ведь в этом мире он лишился всей своей хвалёной магии.
Времени Крюк зря не терял, обменяв горсть золотых на современные деньги – доллары, как они их называли, он решил снять себе комнату, потому что корабль был спрятан крайне неудачно, слишком далеко от города. Вот поэтому-то Киллиан, наклеив на лицо самую обаятельную улыбочку, заходит в первый попавшийся мотель, где снимает у совсем ещё мальчишки себе небольшую комнату. Мальчишка, глядящий на него крайне удивлённо, представляется Норманом, и Киллиан думает, что это будет забавно.
Это действительно было забавно – отпускать пошлые шуточки и двусмысленные намёки, наблюдая, как щёки Нормана постоянно окрашиваются алым, а ещё можно его постоянно касаться, как бы случайно, отчего мальчишка впадает в сильную задумчивость, уходя куда-то в себя. Признаться, Джонс за время своего проживания в этом мотеле проникся к юному Бейтсу довольно тёплыми чувствами, но всё-таки отдавал себе отчёт о своих действиях, чётко очёрчивая границы дозволенного.
А потом всё закончилось. Он убил Крокодила, потеряв цель последних ста лет своей жизни, и собрался обратно в Сторибрук, желая повидаться с семейкой ведьм – Региной и Корой. И когда он, ни о чём не думая и беззаботно насвистывая, шёл по улице к мотелю, уже намереваясь открыть входную дверь, сзади по голове его внезапно ударили чем-то тяжёлым, но недостаточно сильно, чтобы он потерял сознание. Мгновенно обернувшись, Киллиан видит незнакомую темнокожую девушку, сжимающую в руке тяжеленную ветку, сейчас, впрочем, треснутую и почти переломленную пополам. Что ж, Крюк по праву мог гордиться чугунностью своей головы.
- Какого хрена, красавица? – рычит он, слишком громко для ночной тишины, отпрыгивает чуть вбок, чтобы было больше пространства для движений, и достаёт из кармана куртки левую руку с крюком. Впрочем, незнакомка тоже не теряется, откидывая в сторону бесполезную уже деревяшку, она вооружается кое-чем посолиднее, а именно – пистолетом. Плохо дело, думает Киллиан, стараясь увернуться от первой пули и тяжело врезаясь плечом в дверь, потому что пуля всё-таки попала, правда, чиркнула несмертельно по боку, ничего страшного, и не такое бывало.
Внезапно дверь открывается так резко, что Джонс шатается на крыльце, с трудом удерживая равновесие, чтобы не упасть в проход, резко поворачивает голову и не верит своим глазам. Норман, тот самый Норман, так странно на него глядевший и постоянно заходящий к нему в комнату, зачем ты лезешь в это?
Крюк открывает было рот, чтобы приказать мальчишке бежать обратно в мотель, но так и замирает, потому что следующие действия действительно его удивляют, не занимая и минуты. И вот незнакомка уже с заткнутым ртом лежит в багажнике машины, подготовленном, правда, не для неё, а для Джонса, протестующее мычит и вообще ведёт себя крайне раздражающе.
- Спокойной ночи, красавица, – улыбается Киллиан, проверяя узлы на прочность и резко захлопывая багажник.
Теперь стоит разобраться с Норманом, который, признаться честно, выглядит странновато и пугающе.
- Эй, мелкий, ты чего?
Ноль реакции. Ладно, видимо, неверный вопрос, попробуем ещё раз.
- Я тут направляюсь кое-куда, не хочешь со мной? – он открывает переднюю дверь машины, благодаря всех богов за то, что умеет управлять любым средством передвижения. Бейтс внезапно сомнамбулически кивает, забираясь на пассажирское сиденье, чем вводит Киллиана в ступор снова. Да что не так с этим парнем? У него приступ какой, что ли?
Ладно, плевать, главное – добраться до «Весёлого Роджера».

+3

3

На самом деле нет ничего веселого в том, чтобы иметь мотель.Когда они с мамой переезжали сюда, Норману казалось, что управлять мотелем будет по меньшей мере интересно - разные люди каждый день, неплохой доход и прочие радости от собственного бизнеса. На деле же все оказалось совсем не так - может быть, этому поспособствовали все события, произошедшие с семьей Бейтс до открытия мотеля, а может и нет. В конце концов, путешественникам неоткуда было узнать, что на крыльце дома когда-то убили помощника шерифа, а в самом доме произошло изнасилование и убийство. Не узнать им было и о том, что комнаты мотеля, ещё когда он назывался "Мореход" и имел другого хозяина, использовались од продажу азиатских девушек. Просто неоткуда им было узнать последнее, хотя с первым им охотно помогали жители местного города. Пары постояльцев они уже лишились из-за такой дурной славы, но ничего не поделаешь. Действительно, они ничего не могли сделать.
А тут ещё и постройка объездной дороги. Если она всё же будет создана, мотель Бейтс все забудут, и никто не будет у них оставаться даже на ночь. Не то, чтобы Норман сомневался в способностях своей мамы найти выход из любой ситуации, просто он не был уверен, что в этой ситуации вообще есть какой-то выход. Настоящие их постояльцы - молодая супружеская пара, Елена, собирающаяся, видимо, остаться у них надолго, и Киллиан, о котором речь пойдет чуть позже, потому что он заслуживает отдельного описания, нашли их именно потому что мотель стоит на главной дороге. Если - когда её заменят, у мотеля не будет никаких шансов выжить. А ведь они только недавно открылись! Нечестно.
Да и не было ничего особенного в управлении мотелем. Норман сидел за стойкой администратора почти все время, что был свободен. Иногда к нему приходила поболтать Елена, и он был рад её компании, свободной и ни к чему не обязывающей. Другую часть его обязанностей составляла уборка номеров и перестилка белья, чем он занимался в последнее время даже чаще, чем нужно. Намного чаще. Мама наверняка думала, что это лишь бы пробраться к номер к Елене, и пока закрывала на это глаза, хотя и была довольно отрицательно настроена к девушке, что, впрочем, не могло не удивлять. Всё-таки Гилберт была вампиром, и Норман знал это, а его мама - нет. Поэтому он и боялся открытых стычек между ними. Но кто бы что ни думал, в номера парень наведывался совсем не по этой причине. Точнее, по этой, но не совсем.
Их новый постоялец Киллиан Джонс, не пожелавший написать место, откуда он ехал и заплативший наличными, что весьма удивило Нормана. Да и не только это. Весь он был будто не из этого мира, странный со своими манерами и привычками, до ужаса интересный и завораживающий своим взглядом. Он просто не мог не привлечь к себе внимание, и Бейтс, прекрасно понимая, что ведет себя как влюбившийся подросток - а кем он ещё был? - ловил каждый взгляд Киллиана, каждый жест. Именно в его номер Норман так стремился наведаться, каждый раз чувствуя себя ужасно неловко. Скованные движения, немного нервная улыбка и "не смотреть, только не смотреть на него" ждали юношу за дверью, но он всё равно упорно продолжал ходить туда, ведомый своей глупой влюбленностью в человека намного старше его, а человека того же с ним пола. И ежедневные "что сказала бы мама" отнюдь не помогали, даже наоборот, словно раззадоривали Нормана и заставляли его снова войти в чужой номер.
За окном было темно: парень даже не заметил наступления вечера. Он весь день просидел у стойки регистрации: мама уехала куда-то утром, и пока не вернулась. Глаза то и дело закрывались: от скуки хотелось спать. Елена так и не зашла к нему, а Киллиан куда-то укатил. Да и не стоит так часто о нем думать, это всего лишь очередной постоялец, каких, возможно, будет еще много. И то, что он оказывает различные знаки внимания, ещё ничего не знает. Успокойся уже, Норман.
И все же узнав, что Джонс куда-то уехал, парень не смог справиться с нарастающим угнетением - а вдруг он уехал насовсем? И что, что он не отметился у стойки регистрации, всякое бывает. К тому же он никогда не производил впечатление человека, относящегося как минимум спокойно ко всякого рода формальностям. Мог и просто так уехать, с него бы сталось. Поэтому удостоверившись, что мама действительно уехала, Норман торопливо взял дополнительные ключи от чужого номера и ворвался туда, жадно осматривая помещение. Вещи на месте. Хорошо. Не уехал.
Собственно, с тех самых пор и до вечера Бейтс провел в мыслях, что будет делать, когда Киллиан все-таки уедет. Он ведь не останется здесь надолго - только Елена могла похвастаться долгожительством в мотеле. Джонс стопроцентно не вампир, хотя что-то странное в нем и есть. Он все равно уедет, раньше или позже. И что тогда делать Норману?
В какой-то момент, снова отключившись на пару секунд, парень решил, что хватит с него дежурства. Он собирался немного поговорить с Куртом - два дня не созванивались, непорядок - а потом уже лечь спать, потому что спать хотелось нещадно, и глаза уже болели от долгой работы. Но только он собирался идти в дом, как уличный воздух прорезал возмущенный и до боли знакомый голос.

Норман Бейтс, восемнадцати лет от роду, встал с насиженного места и обошел стойку регистрации. Взгляд его упал на ящик с инструментами, который стоял здесь на случай того, если у кого-то у постояльцев неожиданно что-то сломается. Собственно, аптечка рядом была здесь по этой же причине. Прислоненной к стене стояла лопата, которую ещё не придумали, куда убрать. Именно её и ухватили руки юноши перед тем, как он вышел за дверь.
Холодный воздух не мог отрезвить его сознание, и ничто не могло. Руки занесли лопату, и парень с размаху ударил темнокожую девушку. Пистолет откатился куда-то в сторону, а сама девушка, покачнувшись, упала на землю. Киллиан не стал терять даром время и связал её, после чего закинул в багажник машины, стоящей рядом. Дальше последовало обращение к Норману, после чего он кивнул и забрался на переднее пассажирское сиденье машины.

Голова немного болела, видимо, от недосыпа. Надо сказать маме, что он все-таки не может работать весь день. Дилан уже переехал от них, да и сам он занят, так что помощи у брата просить не хотелось: он бы точно захотел помочь, пусть и в убыток к себе. Норман не желал приносить такой ущерб брату и вообще принимать такую жертву. И...черт возьми, куда он движется?
Картинка постепенно обретала четкость. Перед глазами обнаружилось лобовое стекло машины, бардачок и прочие машинные прелести. Что происходит? Куда он направляется? Как сюда попал? Норман удивленно нахмурился и посмотрел на сиденье водителя, где, как ни странно, сидел человек, которого Бейтс так ждал. Спрашивать, что происходит, было бы слишком странно, даже для него. Норман зажал ладони между коленями, смотря на дорогу, которую даже не узнавал. Как так получилось, он не помнил и даже не мог вызвать в памяти произошедшее. Сам того не заметив, он прикусил до крови губу и опустил голову, пытаясь вспомнить те факторы, из-за которых он оказался в чужой машине в компании, которой желал больше всего.

Отредактировано Norman Bates (2013-05-05 02:47:47)

+4

4

Хорошо, что Киллиан привык путешествовать налегке – в комнате мотеля осталось совсем немного вещей, о которых он точно плакать не будет. К тому же, наконец-то можно будет сменить давно надоевшие современные шмотки на более привычные ему – длинный плащ, кожаные брюки и тяжёлые сапоги. Да и перспектива в скором времени покинуть этот странный современный мир радовала так, что Джонс вдавил педаль газа в пол, обгоняя редкие машины на шоссе.
На самом деле, Крюк старался думать о чём угодно, но не о странном поведении Нормана, которого до сегодняшнего дня считал милым и безобидным мальчишкой с кучей тараканов в голове. Следовало признать, что тараканы эти оказались просто ого-го какими по размеру, пожалуй, соперничать с ними могли только тараканы небезызвестного Крокодила, ныне тихо почившего и не оплакиваемого родными и близкими.
Бейтс же открыл в себе неожиданные стороны, о которых Киллиан и не догадывался, признаться честно, сильно удивив капитана. Оставалось только надеяться, что мальчишка не впадёт в ещё один такой приступ и не убьёт самого Крюка, потому что такое развитие событий вышеупомянутого Крюка определённо не устраивало.
Заметив, что Норман потихоньку приходит в себя, и что-то непонятное в его взгляде сменяется сначала удивлением, а потом паникой, Джонс решает, что пора бы им познакомиться заново.
- Эй, ты как, в порядке? – тяжело вздыхает мужчина, чуть притормаживая, но не останавливая машину полностью. - Думаю, тебе интересно, куда мы сейчас направляемся, но для этого мне придётся представиться честь по чести.
Он достаёт руку с крюком из кармана и машет ей перед носом у опешившего Бейтса.
- Капитан Крюк собственной персоной, но едем мы не в Неверленд, моя маленькая фея, я там уже был, слишком скучно.
Забавно наблюдать, как меняется выражение лица мальчишки – снова. Чуть помолчав, Киллиан продолжает свой рассказ.
- Едем мы сейчас на мой корабль, «Весёлый Роджер», который может путешествовать между мирами. На нём мы доберёмся до одного города, в котором у меня есть пара незаконченных делишек.
Где гарантия, что, услышав всё это, напоминающее бред сумасшедшего, Норман не испугается ещё больше, не выскочит из машины и не убежит обратно в свой мотель у дороги? В конце концов, это чистое безумие, надо быть действительно лёгким на подъём и безбашенным, чтобы согласиться на такое, а ведь Крюк не рассказал даже и одной десятой части своей истории.
Машина мягко едет вперёд, разрезая светом фар сгущающуюся ночную тьму, в салоне слишком тесно и неприятно пахнет бензином, он ненавидит машины после того, как одна из них не оставила в его теле ни одной целой кости, машины не сравнить с палубой корабля, где под ногами весело скрипят доски, а ветер весело бросает в лицо солёные брызги. Появляется мысль, что мелкий обязательно должен почувствовать всё это, хватит ему уже сидеть запертым в этом городе, как птица в клетке, удивительно, но впервые в жизни Киллиану хочется о ком-то позаботиться. Из Бейтса вышел бы неплохой пират, сообразительный и исполнительный, конечно, со странностями, но у кого их сейчас нет?
Машину вполне можно остановить, а вот собственное сердце, глухо бухающее об рёбра – нет. Похожее было, когда он предложил Миле сбежать вместе с ним, бросить сына и мужа, скучную и постылую жизнь в маленькой деревушке, и в этот момент Крюк чувствовал себя кем-то особенным, почти что сверхчеловеком, мановением руки способным изменять чужие судьбы. Конечно, не стоило забывать, чем всё это закончилось, но в этот раз мстить им вроде бы было некому, у Нормана не было ни жены, ни мужа, ни детей, потому что фактически он сам был ещё ребёнком. Хотя Киллиан в его возрасте уже сбежал из дома, подкупил команду и украл свой первый корабль, простое торговое судно, став капитаном. Неплохо для восемнадцатилетнего, не правда ли? «Весёлый Рождер» появился у него лишь спустя несколько лет и пары десятков налётов, но теперь не отдал бы свой корабль ни за что и никому, даже если бы для этого пришлось пожертвовать второй рукой.
- Ну, что думаешь? – смотрит Киллиан прямо в глаза Норману, умудряясь ещё и краем глаза следить за дорогой, чтобы ни во что не врезаться. Наверное, ещё не поздно отказаться. Наверное.

Отредактировано Killian Jones (2013-05-05 23:52:23)

+2

5

- Скажи, когда у тебя были такие моменты, что хочется начать жизнь заново, делал ли ты что-нибудь...материальное?
- У меня не было таких моментов.

Как такое вообще произошло? Почему он даже не помнил, что случилось перед тем, как он оказался здесь? Может быть, это было что-то вроде гипноза? Норман скосил глаза на человека, сидящего за рулем, и едва заметно покачал головой. Нет, не может такого быть. Во-первых, вряд ли у Киллиана были какие-то подобные способности, а во-вторых...ох, зачем бы ему это понадобилось? Вряд ли у парня были какие-то способности, недоступные другим людям. По крайней мере, он такого за собой не замечал. Так в чем же подвох? Не сам же он залез в эту чертову машину? Да если бы и сам, с Джонса сталось бы просто вышвырнуть его обратно. Что-то не сходилось, картинка не складывалась, но самым ужасным было то, что Бейтс просто не помнил недавнего эпизода из своей жизни, и это откровенно его пугало.
Люди часто забывают что-то, начиная от имен недавних знакомых и заканчивая вчерашним днём. Информация просто вылетает из головы, особенно в нужный момент. Кто-то забывает дома ключи и не может открыть дверь родной квартиры, кто-то забывает выключить утюг, и в итоге возвращаться ему вообще некуда. Норман редко что-то забывал, в бизнесе подобного рода это вообще недопустимо. Но это было уже за гранью разумного. Одно дело забыть ключи дома, совсем другое - забыть, как ты принял самое важное решение в своей жизни.
Перед глазами были ладони, зажатые между коленями. Его определённо начинало подташнивать. Странно, но его никогда не тошнило в машине, даже в далеком детстве. Что же это, от волнения? Да уж, не мудрено. Главное теперь не хлопнуться опять в обморок, которые в последнее время стали уж слишком частыми. Прямо как какая-то впечатлительная девушка. Хотя если быть совсем честными, Норман никогда не видел в жизни девушку, падающую в обморок так часто. Или просто падающую в обморок.
Машина, словно прочитав мысли парня, едет медленнее. Бейтс наконец поворачивает голову, буквально впивается взглядом в мужчину, сидящего рядом, почти бездумно кивает и слушает его слова.
Конечно, ему интересно, куда они направляются. Только узнать бы ещё, как так произошло, что они вместе направляются куда-то. Но ведь это не самое важное, правда? Как там говорится? Неважно, что сзади, главное, что будет впереди? Как-то так. А впереди у Нормана - непроглядная темнота, смотреть в которую совсем не хочется. Хорошо бы кто-нибудь посветил туда фонариком, ещё лучше, чтобы рука, которая будет держать этот фонарик, принадлежала Киллиану.
На крюк он смотрит совсем уже уверившийся, что всё это - его сон, и он просто уснул прямо за стойкой регистрации, потому что реальностью это было не могло никак. Про Капитана Крюка ему в детстве рассказывала сказку мама, такого злого пирата, который постоянно пытался убить Питера Пена. Наверняка его подсознание выкинуло сказку на первый план и наложило на образ постояльца. Получилось довольно колоритно, что правда то правда. Пальца Нормана потянулись, чтобы потрогать знаменитый крюк, но убрался обратно в карман он так же быстро как и появился оттуда. Известие про корабль, путешествующий между мирами, впрочем, никак не вернуло парню мысль, что всё это происходит в реальности. Он продолжал непонимающе пялиться на Киллиана, слизывая с нижней губы выступившую кровь. Это просто не может быть реальностью! Просто бред какой-то! Теперь ясно, почему он ничего не помнит.
Чтобы доказать себе, что это сон, Норман решил избрать проверенный способ: ущипнуть себя побольнее. Во сне ведь не чувствуешь боли. Он вытащил ладони и пальцами одной руки ущипнул другую. Лицо его исказилось: почему-то было больно, хотя во сне он не должен был ничего чувствовать. Значит другой вариант: Киллиан очень опасно болен и у него не всё в порядке с психикой. Такие слова почему-то не укладывались в разуме и отторгались как неверные. В конце концов, Джонс никогда не производил впечатление нормального - обычного - человека. Норман чувствовал в нем что-то нездешнее, как если бы он был человеком, который всю жизнь прожил в другой стране, и теперь жаждал вернуться обратно. А может в другом мире?
Снаружи все быстрее темнеет, а Норман думает о том, что делает его мама. Она уже вернулась домой? Ищет ли она своего сына? Наверняка она организует поиски, будет страдать и искать его, не оставляя надежды и думать о самых худших исходах, что могут подстерегать парня. А что делает Бейтс? Сидит в машине, едущей к какому-то загадочному кораблю, с человеком, которого едва знает. За которым готов идти куда угодно.
- Долго ехать? - спрашивает парень, пытаясь укрыть в своём голосе дрожащие нотки. Что-то внутри корчится и извивается, будто в предсмертных муках, но на деле это не так. Оно лишь укрывается в темноте, трансформируясь и приспосабливаясь, как это делают все паразиты. Оно ещё даст о себе знать. А Нормана грызут муки совести. Он понимает, что только что отрезал себе все пути назад, и теперь уже никогда не сможет вернуться обратно. А под взглядом этих проницательных глаз он и не мог сделать другой выбор.

Отредактировано Norman Bates (2013-05-06 01:28:58)

+3

6

Он слышит, как дрожит голос Нормана, как сам он трясётся, словно пугливый кролик под взглядом удава, правильно делаешь, мальчик, после Киллиана Джонса везде остаются только выжженные пустыни с одиноким засохшим деревцем где-то с краю. Он не способен творить, как, например, феи из Зачарованного Леса, он, как Регина и Румпельштильцхен, способен только уничтожать, рушить, ломать и превращать в пыль. Крюк похож на смертельно опасный ураган, быстрый и нигде не задерживающийся, за пару минут лишающий людей жизни и разбивающий многие судьбы, слишком многие. Его месть не оставляла ему другого выбора, только погружаться во тьму и собственное безумие ещё глубже, где совсем беспроглядно, где крикни – и не будет даже слабого эха, где всё обволакивает тебя, как липкая патока, не позволяя выбраться.
В мире Киллиана из ярких красок только одна – красная. Чужая кровь, так легко проливаемая, становится своеобразным даром для той тьмы внутри него. Он не брезгует ничем – похищения, подкупы, предательства, главное, чтобы было удобно для него, чтобы быть в плюсе, чтобы быть первым.
В мире Киллиана он всегда прав, потому что по-другому быть просто не может. Он никогда не задумывается о подоплёке своих поступков, раз надо, значит, надо, значит, так будет действительно интересно.
Он никогда не заботится ни о ком, считая, что вся эта добродетель не позволяет двигаться дальше, задерживает на месте, тормозит, путаясь под ногами, поэтому надо всего лишь безжалостно её растоптать, вдавив в землю так, что оттуда больше не выбраться. Это просто, до этого надо всего лишь дойти самому, чтобы потом не сожалеть – вообще ни о чём.
Похоже, придётся сломать все свои собственные устои и привычки, привнести что-то новое, что-то, название для чего он давным-давно забыл, потому что предпочитает не забивать голову ненужное информацией. Это прописывается где-то в глубине его сознания, выжигается огромными буквами, ярко сияющими, такими же красными, как та-самая-кровь. Всего два слова. Не облажайся.
- Минут двадцать ещё, думаю, – пожимает он плечами, резковато выворачивая руль и снова поддавая газу, чтобы успеть даже побыстрее.
Норман, Норман, Норман. Ты же понимаешь, что уже сделал свой выбор, пусть даже бессознательно, что теперь ничего не изменить? Хорошо, если понимаешь, хорошо, если смиряешься постепенно.
Вязкое молчание заполняет салон машины изнутри, и Киллиан думает, что это идеальный, в общем-то, момент, чтобы закурить, вот только он не курит. Остаётся только мрачно смотреть вперёд, на дорогу, стиснув зубы, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. Он не умеет утешать или ободрять, да и кого ему было хоть когда-то? Свою команду, оставшуюся в Неверлэнде? Конечно нет, не смешите даже.
Машина тормозит слишком резко, так, что Бейтс чуть не стукается головой о лобовое стекло, но Киллиан слишком взбудоражен, чтобы обратить на это внимание. Его корабль совсем рядом, скрытый лишь магической завесой, в сумерках он выглядит ещё более внушительно, и пират почти забывает и о Нормане, и о томящейся в багажнике незнакомке, чуть было не похитившей его самого. Но вовремя вспоминает.
Крышка багажника противно скрипит, приподнимаясь, и Крюк разглядывает девушку, решая, что с ней делать.
- Ладно, оставлю тебя здесь, с открытой крышкой. Если везучая – заметят, вытащат, но имей ввиду, что по этой дороге ездят достаточно редко, иначе бы я её и не выбрал, – улыбка, скорее, ухмылка медленно расползается по его губам, и Крюк издевательски салютует двумя пальцами, поворачиваясь к мальчишке.
- Идёшь?
Не дожидаясь ответа, крепко хватает мелкого чуть повыше локтя и протаскивает за собой сквозь магическую завесу, отчего ноги Бейтса, заплетаясь, собирают все попадающиеся им камни и ветки.
Никакого раскаяния, потому что…
- Добро пожаловать на борт «Весёлого Роджера».
Корабль чуть покачивается на волнах мелкой речушки, одной из немногих, что были в этом городе; мрачный, величественный и очень-очень зловещий. Как призрак.

+1

7

Норман даже не знает, сожалеть ему или нет. Происходящее сейчас было таким...ненормальными, неправильным, что думать и взвешивать, трезво оценивать не представлялось возможным вообще никак. Можно ли сравнивать восемнадцать лет обычной жизни и полнейшую неизвестность? Ведь Киллиан так ничего толком не объяснил, а то, что объяснил, как-то не вяжется с представлениями о мире, окружающем парня. Корабль. Другие миры. Норман не верил не единому слову, но это будто бы совсем не имело значения. А ведь может произойти все, что угодно, и среди вероятностей было слишком уж много пугающих до дрожи. Но Бейтс дрожит не поэтому. Да, ему страшно, ему страшно уезжать так далеко, страшно оставлять маму, не знать, что будет с ним самим. Страшно думать, что он никогда больше не увидит её, ведь она всегда была с ним и всегда поддерживала его. Любила его. А он просто бросил её, оставил ни с чем, ни сказав ни слова, не предупредив. Хотя как бы он её предупредил? "Прости, мама, я влюбился в нашего клиента и уехал с ним не знаю куда". Вот она обрадовалась бы.
Курт, наверное, обругал бы его по полной программе. Сел в машину к человеку, которого совершенно не знает, согласился поехать в какую-то неизвестную точку назначения, слушает бред про корабли и другие миры и даже не пытается сбежать. Идиот, что тут сказать. Полный. А что сказал бы Дилан? Ничего, он бы тут же поехал спасать родного брата из чужих лап, попутно проклиная Нормана, Киллиана и всю свою семью. Они бы сами наверняка никогда не сделали бы подобную глупость, только Норман был достаточным тупицей, чтобы провернуть такое. Ну и вляпался, конечно.
Он кивает головой и отводит взгляд. Двадцать минут в пути, теперь он знает, как будет идти его жизнь целых двадцать минут. Чудесно. За окном темно, но если приглядеться, можно увидеть сменяющие друг друга с пугающей скоростью деревья. Машина набирает скорость, Норман чувствует, как кровь отливает от лица, и кидает быстрый взгляд в стекло заднего вида. Хорошо ещё, хоть не зеленый. Его все ещё тошнит, а голова кружится.
Все время поездки он молчал, вперившись стеклянным взглядом в окно. Природа за окном не менялась, он не имел ни малейшего понятия, где находится. Сильно хотелось спать: он ещё в мотеле хотел пойти в дом, а теперь уже возможности уснуть долго не будет, хотя быстрая езда и машинный запах быстро укачивали. Он даже успел немного подремать, но быстро просыпался и кидал взгляд на водителя.
Они останавливаются так резко, что Норман едва не вылетает через лобовое стекло наружу, только тогда понимая, что ехал все это время непристегнутым. Парень упирается руками в стекло, но у него не хватает духу не то, чтобы что-то сказать, но даже укоризненно посмотреть на Джонса, которому, похоже, плевать уже на все. В его глазах читается какое-то странное воодушевление, и Норман в очередной раз думает, что поступил ужасно глупо. Хотя будь у него второй шанс, разве он поступил бы иначе?
По крайней мере, он помнил бы, что случилось.
Бетйс выполз из машины следом за Киллианом, ежась от холода. По ночам всегда холодно, но Норман никуда не ходит ночью. Не собирался сегодня. Он был одет только в полосатую майку и джинсы, так что ветер обдувал его со всех сторон и заставлял ужасно мерзнуть. Джонс куда-то пропал из его поля видения, и парень обошел машину, чтобы найти его у открытого багажника. В багажнике лежала связанная темнокожая девушка. Он открыл рот, да так и захлопнул его, не зная, что спросить. Кто же Киллиан на самом деле? Маньяк, что ли? Или он занимается шантажом? Его слова окончательно запутали Нормана. Так значит, это месть? Но за что? Что настолько ужасное она могла так сделать, чтобы вот так поиздеваться над ней? Между прочим, сейчас ужасно холодно, а если лежать на одном месте, не двигаясь, можно получить массу неприятных ощущений, и к тому же заболеть. С Киллианом спорить не хотелось, но оставить все так тоже нельзя было. Но едва он решился что-то сказать, Джонс схватил его за руку схватив его чуть выше локтя, и потащил его в куда-то темноту. Он шел, но так быстро, что парень не успевал перебирать ногами, постоянно спотыкаясь обо все палки, камни и прочий невидимый в это время суток мусор. Пару раз ему казалось, что он точно упадет и разобьет себе нос вдобавок ко всем радостям, но каждый раз ему чудом удавалось остаться на ногах. Так продолжалось, пока Киллиан не остановился так же резко, как до этого остановил машину. На этот раз впереди лобового стекла не было, и Бейтс точно грохнулся бы, не служи ему ремнем безопасности рука мужчины.
Он поднял глаза, чтобы посмотреть, куда они, наконец, прибыли, да так и остался стоять с открытым ртом. Перед ним был корабль, самый настоящий корабль, какие сейчас уже нигде нельзя увидеть, разве что в детских книжках.
Когда Норман был маленьким, родители часто возили его в парк аттракционов. Там был лабиринт страха, стилизованный под пиратский корабль. Внутри были призраки, мумии и вампиры, и все они пытались напугать людей, но Норман знал, что это переодетые люди или машины. Ему было совсем не страшно. Вот только на этом корабле, настоящем пиратском корабле вряд ли найдутся мумии и бутафорство. Самое время испугаться.
Когда шок спал, и парень смог, наконец, нормально закрыть рот, он повернулся к Киллиану - Крюку? Серьезно? Он не верил собственным глазам, просто не мог поверить, поэтому его разум вернулся к вещи, которую мог понять.
- Кто та девушка? Ты действительно просто оставишь её там?
Нет, он не мог оставить все так! Что бы она ни сделала, она не заслуживает таких мучений. И это "если ты везучая". Она легко может потерять сознание от такого или даже хуже. Если её никто не найдет, что же, ей придется там умереть?

+1

8

Сострадание. Чувство, слишком отравляющее жизнь, поэтому Киллиан выдрал его из себя давным-давно и никогда не жалел о приятом решении. Сложно, знаете ли, оставаться сострадательным, когда тебе отрезают левую руку, а любимую женщину убивают прямо у тебя на глазах, вырывая у неё сердце и раздавливая его в мелкую пыль. Трудно вообще оставаться человечным после такого.
Сострадание – это глупо и бессмысленно, на это не стоит даже тратить силы, потому что всё равно ничего не изменить. Крюк совсем не знает, кто такая эта таинственная незнакомка, возникшая в ночи из ниоткуда и стрелявшая в него из пистолета, что говорило о полной серьёзности её намерений. Вот только зачем он ей? Понятно, что она, скорее всего, исполнительница, но вот кто тогда заказчик? Крокодил мёртв, уж не семейка ли ведьм тут приняла участие, интересно. Можно было, конечно, вернуться и вытряхнуть из девчонки всю правду, но возвращаться, как известно, плохая примета. Оправдав себя этой прекрасной поговоркой, Киллиан повернулся к Норману, явно недовольному таким развитием событий.
- Понятия не имею, первый раз её вижу. Но она в меня стреляла, могла и убить, между прочим, а ты предлагаешь вернуться и предложить ей отправить с нами в плавание?
Насмешка в его голосе так явна, что становится даже как-то не по себе. Забавно слышать про смерть от человека, который час назад, ничуть не задумываясь, огрел девушку лопатой так, что вполне мог и убить, не будь её череп таким крепким. А Киллиан вполне мог и добить её, кстати, но не стал, снисходительно предоставив шанс на выживание, так что нечего тут укоризненно смотреть, хлопая длиннющими пушистыми ресницами.
- Ты такой забавный, всё-таки, – треплет он мальчишку по светлым волосам, позволяя себе секундную слабость, а потом резко отдёргивает руку, будто обжёгшись, потому что… Просто потому что.
Где-то в его каюте должна быть бутылка рома, его прежняя одежда тоже там, и Джонс чуть ли не бежит туда, потому что на корабле можно, наконец, перестать притворяться человеком из двадцать первого века, перестать изображать из себя невесть что. И крюк с руки теперь тоже можно не отвинчивать, чтобы избежать чужих шокированных взглядов. Хотя чаще всего люди думали, что это просто муляж. Люди вообще обладают уникальной способностью видеть именно то, что они хотят, что им больше по душе.
Из каюты он выходит уже в полном душевном равновесии, поправляя длинный плащ и саблю на поясе. Норман же по-прежнему стоит, замерев, посреди палубы, и Киллиану неожиданно становится жалко мальчишку.
- Я тебя силой здесь держать не стану, – нахмурившись, говорит капитан, заменяя «если хочешь – уходи» более туманной формулировкой.
Им надо плыть в Сторибрук, где по улицам бегает оборотень ночами, где Реджина и Кора творят магию на каждом шагу, где Виктор Франкенштейн продолжает свои чудовищные эксперименты, а в глубоком подземелье заточен дракон, когда-то бывший Малефисент. Не станет ли вид всего этого последним дуновением для, в общем-то, итак довольно хрупкой психики Бейтса?
Мальчишка согласился ехать с ним, находясь в каком-то странном трансе, и удерживать его рядом с собой Крюк не мог. Да, он пират, убийца, грабитель и налётчик, но он никогда никого ни к чему не принуждал и не собирался – слишком уж это низко, хотя Киллиану Джонсу, кажется, падать уже некуда, в тёмную пропасть навстречу собственному безумию.
Он хаотично старается найти себе новую цель, но ничего такого глобального, занявшего бы всю его остальную жизнь, в голову не приходит, и Крюк тяжело облокачивается на рулевое колесо. Управлять кораблём в одиночку тоже довольно проблематично, но вся его команда осталась в Нетинебудет, избавленной от гнёта Питера Пэна, не то чтобы он скучал по ним, но те были действительно отличными пиратами, наглыми и бесстрашными, раз согласились уплыть со своим капитаном даже в страну, название которой произносилось только шёпотом.
- Нам пора отплывать, так каково твоё решение? – рулевое колесо чуть скрипит, паруса развеваются на слабом ветру, и, видит кто-то там сверху, если он, конечно существует, что Киллиану очень трудно не сорваться прямо сейчас.

+2

9

Сострадание - одна из основополагающих черт, делающих человека человеком. Способность понять чувства другого, помочь справиться с ними - не это ли главная благодетель? Невозможно будучи сострадательным человеком, причинить боль другому, потому что чувствуешь, что будет испытывать этот человек, и эти чувства убивают. Сострадание - это помощь и поддержка.
Норман всегда был сострадательным, и это не давало ему совершать плохие поступки. Он понимал Дилана, когда тот уехал от них, и потому не мог ненавидеть его в полной мере. Он любил и понимал отца, Сэма, и потому не был способен что-нибудь сделать, чтобы тот прекратил бить маму. Он плакал, когда отец умер, потому что любил его, несмотря на то, что Сэм сделал много плохого. Он сопереживал Эмме, но дружил с ней, конечно, не поэтому: она сама по себе была интересной и милой девушкой, единственным человеком, которого можно было бы назвать настоящим другом в их маленьком городке, который теперь остался далеко позади.
он глубоко переживал по поводу неизвестной девушки, потому что был уверен: что бы она ни совершила, её можно понять. Существует много факторов, из-за которых она могла - была вынуждена? - это сделать. Киллиан не понимал этого и открыто насмехался над словами парня. Норман отвел взгляд.
- Я не это говорил. Нужно было просто отпустить её, - с горечью говорит Бейтс, понимая, что его слова уже не имеют никакого значения. Все уже решено, не так ли? Черт, так нельзя! Норман собрался уже было бежать обратно, наплевав на слова Джонса, и выпустить эту девушку, когда все мысли просто растворились в ночном воздухе, как сахар в горячем чае. Киллиан потрепал его по волосам. Вроде, ничего особенного, обычный жест, но перед глазами встает пелена, когда он чувствует, как чужие пальцы мягко касаются его волос. Стало жарко, быть может, его лицо из мертвенно-бледного стало пунцовым, но это уже не имеет значения, ведь ему стоит лишь податься вперед и подарить этому человеку свой поцелуй, почувствовать его губы на своих и вдохнуть этот запах загадки и далеких путешествий. Но ничего не происходит. Рука Киллиана отдергивается, быть может, слишком резко, и наваждение исчезает. Норман непонимающе смотрит на Джонса, заглядывая ему в глаза и пытаясь найти ответ на все свои невысказанные вопросы. Но этого тоже не происходит. Мужчина куда-то уходит, оставляя Бейтса одного на палубе, наедине со своими обжигающими чувствами и подобием совести.
Доски под ногами скрипят и едва заметно пружинят, но этого достаточно, чтобы вызвать у парня небольшую панику, едва он принялся ходить взад-вперед. Казалось, еще немного - и он провалится вниз, и ничто его уже не спасет. Тогда он остановился на одном месте, сжимая и разжимая кулаки и изредка растирая ими руки. На корабле было еще холоднее, как и всегда у реки, а футболка отнюдь не способствовала сохранению тепла. С таким же успехом он мог бы вообще быть без неё. Неожиданно он подумал, что без футболки было бы даже лучше, он чувствовал бы себя менее скованно, или более, но тогда бы точно решился подойти к Киллиану. Провести пальцами по его щеке, очертить большим пальцем подбородок и...к лицу вновь прилила кровь. То жар, то озноб. Ужасное чувство. Норман подул на отмерзающие пальцы и прыгнул на месте, чтобы хоть как-то согреться, но тут же замер, проклиная себя за все и сразу. Доски под ногами запружинили еще сильнее, вводя парня в продолжительную панику и заставляя замереть окончательно и больше не двигаться, изображая из себя статую, медленно, но верно покрывающуюся инеем.
Когда Киллиан возвращается, Норман уже дрожит всем телом, обхватив себя руками и не решаясь двинуться куда-либо. Он поднимает взгляд и видит, что Киллиан уже облачен в совсем другую одежду, но не может связно мыслить от холода, поэтому этот факт отмечается в его голое как интересный, а сверху подписывается, что этому нужно удивиться, как только он будет способен это сделать. Он мотает головой, когда мужчина даже не заканчивает фразу. Он понимает, к чему тот клонит, но не понимает, как тот вообще может так думать, ведь решение уже было принято, и сбежать сейчас, с этого невозможного корабля, от этого невозможного человека значит просто умереть. Это можно сделать, но тогда Нормана Бейтса уже не будет существовать. Будет какой-то другой человек, возможно, не терзающийся сожалениями и ненавистью к себе за трусость и страх, но Нормана не будет уже никогда. Как он может пойти на это?
Парень резко дергает руками и сжимает себя сильнее, впрочем, не чувствуя уже собственных прикосновений: слишком холодно ему сейчас. Зубы начинают противно стучать, отзываясь в голове жутким эхом. Норман опускает голову, не отрывая взгляда от Киллиана.
Решение, решение, решение. Неужели он правда, в действительности, не понимает? Он не может держать силой, но Бейтс уже прикован к нему железными цепями, и бежать значит лишь душить себя, оставляя на шее фиолетовые синяки от звеньев, раздирая руки в кровь и не получая никакого результата. Он не хочет так мучиться, тем более что на цепи сидеть не так неприятно, как могло бы показаться. Но всего этого Норман сказать не может и потому что боится, и потому что ему сейчас так холодно, что попробуй он что-нибудь сказать - откусит себе язык стучащими зубами. Но что-то сказать все же придется. Он с усилием подчиняет своей воле сомкнутые челюсти и вскидывает голову.
- Я никогда не плавал на корабле, - многозначительно говорит он, надеясь, что Киллиан его поймет. В одном предложении заключалось и его согласие, и признавание невозможности помочь в случае чего, и возможность заболеть морской болезнью, и этот чертов холод, пронизывающий его насквозь и начинающий морозить кости. Норману кажется, что ледяной ветер холодит его оголенные кости, и это совсем не приятное ощущение, но он не сводит взгляда с Джонса, ожидая ответа. Слишком велика вероятность, что он сейчас одумается и не захочет принимать на себя такую...ответственность? и вышвырнет парня прочь.

+2

10

Киллиан никогда не составляет планов, предпочитая импровизацию, ведь куда удобнее действовать по обстоятельствам, нежели злиться и паниковать, когда что-то начинает идти совсем не в то русло, когда ситуация выходит из-под контроля. Он вообще не забивает голову лишними размышлениями, считая, что всё это пустое, ненужное, зачем вообще сожалеть о чём-то, чего тебе не дано исправить?
Киллиану было восемнадцать, когда он сбежал из дома, всего восемнадцать, уже восемнадцать, и он ни разу не пожалел о принятом решении. Исполнив свою мечту плавать по морям, он автоматически перечеркнул своё дворянское происхождение, отказался от родителей и своей невесты, от уготовленной ему судьбы стать наследником крупной компании. У него была лишь горсть золотых в кармане и одно-единственное стремление, цель всей его жизни, которую он успешно выполнил. Да, поначалу на него, слишком молодого и полного энтузиазма, смотрели подозрительно и недоверчиво, но потом море изменило его, забрав его душу себе. На его сердце постепенно нарастала корка, потому что в свои восемнадцать-девятнадцать он повидал слишком многое, например, как провинившихся матросов сбрасывают с палубы вниз, в тёмные воды, в которых уже кружили акулы, поджидающие свой ужин. Он никогда не жалел этих неудачников, у которых не хватило ума выставить себя в лучшем свете, потому что они действительно заслужили такое. Море не место для слабаков или трусов, для тех, кто неуверен.
Поэтому он, спустя много-много лет, и предлагает Норману выбор, великодушно, давая время на подумать, хотя времени у них совсем нет, если честно. Терпеливость никогда не была отличительной чертой Крюка, но мальчишку он не торопит, даже не смотря на него, а куда-то сквозь редкие деревья, такие угловатые и некрасивые в этом мире. Где-то в багажнике машины бьётся темнокожая незнакомка, сражаясь за свою жизнь, где-то в Нью-Йорке также сражается Румпельштильцхен, чувствуя, как яд проникает всё глубже и глубже, заставляя тело деревенеть, а Крюк просто смотрит куда-то на горизонт, барабаня пальцами по рулевому колесу.
- Нет, я итак дал ей шанс, – безразлично пожимает он плечами, немного уставая от этого, признаться, затянувшегося спора. Это всё не имеет значения, потому что на боку у него наливается кровоподтёк от шальной пули, и он считает, что девушка действительно получила по заслугам. На его руках слишком много крови, никому не будет дела до того, если крови станет ещё больше, никому вообще ни до чего нет дела.
Бейтс выглядит слишком хрупким и потерянным, слишком чужим на этом корабле, и Джонсу кажется, что он совершил какую-то чудовищную ошибку, предлагая ему уехать. Теперь будут муки совести, рефлексия, долгие взгляды в одну точку и внезапные вспышки истерик. Да, он, конечно, хорошо относится к мальчишке, но поддерживать и помогать совсем не умеет, предпочитая гасить всё нежелательное в алкоголе.
На палубе воцаряется тишина, нарушаемая лишь звуком стучащих зубов Нормана, и Киллиан, не задумываясь, протягивает ему бутылку рома, к которой только что приложился сам, и стягивает свой плащ, накидывая его мальчишке на плечи. В горле чуть першит, хочется верить, что это от рома, который он давно не пил, а не от чего-то другого, чему названия он даже в мыслях произносить не хочет, оно давно забыто и отброшено в сторону за ненадобностью.
- Всё когда-то бывает в первый раз, – двусмысленно улыбается Крюк, чуть приподнимая брови, и наблюдая, как мальчишка тут же вспыхивает обжигающим румянцем. Как можно дожить до восемнадцати лет и продолжать реагировать так остро на любую, даже самую незначительную, пошлость? Тем более если учесть, что эта современность такая развязная, отбросившая любые моральные нормы и ценности, и Норман напоминает музейный экспонат, грустно пылящийся где-то в углу всего этого праздника жизни.
- Моя команда осталась в Неверленде, но сотрудничество с ведьмами было полезным, ведь в одиночку управлять кораблём практически невозможно, – добавляет он, чуть помолчав, начиная экскурсию по миру морей и пиратов.
Магия, и здесь без неё не обошлось. Кора заколдовала «Весёлого Роджера» так, что достаточно лишь повернуть рулевое колесо, и корабль послушно поплывёт вперёд, без гребцов и каких-либо других дополнительных усилий, что очень упрощало Киллиану жизнь. Достаточно было задать курс, остальное магия делала за капитана и его команду. Правда, мысль о том, что в Нетинебудет было повеселее, со множеством матросов на борту, преследовала его неотступно, хотя Неверленд до сих пор иногда снился ему в кошмарах.
Как и Нью-Йорк, как и Сторибрук. Слишком много неудач для одного человека, и Крюк, вздохнув поглубже, всё-таки крутанул рулевое колесо, отчего корабль, сразу набирая приличную скорость, плывёт по маленькой речушке, заставляя её воды выходить из берегов настолько, что после «Весёлого Роджера» от самой реки наверняка не останется и следа даже.
- Держись крепче, – кричит Киллиан, подходя к мальчишке и доставая из кармана плаща, накинутого на Нормана, подзорную трубу.
Наконец-то этот давно надоевший ему город остаётся позади, даже дышать становится как-то легче, и Крюк изо всех сил старается держать свои руку, вернее, свою руку, при себе и не накинуться на мальчишку с объятиями. Хотя, кто сказал, что Бейтсу бы не понравился такой вариант?

+1

11

Когда-то давно, ещё в детстве, Норман читал книгу про Нетинебудет, про её волшебные места и захватывающие приключения, ждущие там путников на каждом шагу. Отважные Потерянные мальчики, индейцы, русалки и злейшие враги всего и вся - пираты. Бездушные, страшные, со своими оторванными конечностями и шрамами, мечтающие только о драгоценностях и мести. И самый главный из них - капитан Крюк с крюком вместо левой руки, которую съел крокодил. И этот самый Крюк сейчас перед ним. До сих пор не верилось, несмотря на наличие крюка, корабля и даже всамделишной пиратской одежды. Мозг просто отказывался воспринимать это как реальность.
Больше всего в книге Норману нравился нет, не Питер Пэн, этот вечный мальчишка, снующий туда-сюда без дела и подвергающий опасности всех и вся. Он казался мальчику ненастоящим и даже в какой-то степени жутким. Вечный ребёнок, крадущий детей только для собственного удовольствия, высокомерный, заносчивый, он переманивал всех на свою сторону и буквально заставлял драться за себя. Больше всех ему симпатизировал Джон, такой умный и рациональный, всего лишь поддавшийся моменту и думающий о родителях. Вот чего в этой книге Норман Бейтс не мог понять больше всего: как можно было оставить своих родителей? Бросить их, поддавшись чужому влиянию и подкупившись на забавные приключения? Но теперь он понимает. Да, только теперь, стоя на качающихся досках палубы пиратского корабля, он всё понимает. Венди Дарлинг влюбилась в Питера и захотела быть с ним. Норман Бейтс выбрал другую сторону. Норман Бейтс влюбился в капитана Крюка.
Парень поворачивает голову в несогласии, быть может, слишком резко, но его можно понять: ему сейчас настолько холодно, что тело уже практически не слушается, скованное оковами ледяного ветра. Но спорить дальше нет никакого смысла: выпрашивать прощения для кого-то у капитана Крюка и так уже верх глупости. Черт, он же тот самый Крюк!  голове не укладывается. Когда парень читал книгу, ему постоянно представлялся мужчина лет сорока с жутким шрамом поперек лица с постоянной ухмылкой, его черные волосы были длинными, а одежда - изящной и яркой. Ничего не совпало, кроме, разве что, цвета волос. Черт.
Норман даже не понимает, когда в его руке оказывается странная бутылка со странной жидкостью, а на плечах - до ужаса тяжелый плащ. Свободной рукой он хватает края плаща и соединяет их вместе, чтобы хоть как-то не пропускать холод. Становится немного лучше. Он смотрит ещё недолго на бутылку, зажатую в собственной руке, а потом шумно выдыхает, пронося её к губам. Что теперь терять?
Огненная жидкость вливается в горло, и почти тут же Норман начинает кашлять, не готовый к таким ощущениям. Часть проливается на палубу, но парню уже все равно, он морщится от вкуса и не удерживается от взгляда на Киллиана. Что это такое, черт возьми? Сухое недавно горло начинает ужасно гореть, и от этого чувства не избавиться, разве что выпить холодной воды, но где её найдешь на пиратском корабле? Разве что прямо за её пределами, а этого Бейтс пробовать не хочет совсем. Он не чувствует себя достаточным экстремалом, чтобы кинуться в реку, особенно в такую погоду и в таком состоянии. А значит, придется терпеть и мучиться. Он приоткрывает рот, вдыхая ледяной воздух, который помогает, в общем-то, едва ли хуже воды, и думать становится значительно легче.
Он слышит слова мужчины и понимает, что снова заливается краской. Конечно, Киллиан специально это делает, но стоит услышать тон его голоса и увидеть эти поднятые брови в комплекте с полуулыбкой, как у Бейтса просто отключается разум. В голове происходит черт знает что, а тело начинает трястись ещё сильнее, будто бы просто от холода. Конечно это не так, но нужно же хоть как-то защитить себя. Зачем он это делает? Неужели ему так нравится издеваться над Норманом? Точно, попал он - хуже некуда, и ведь не может ничего сделать, только не теперь.
Он кивает головой, уже не удивляясь всяким там ведьмам в рассказе Джонса. Чему он ещё способен удивляться? Разве что если бы на борту оказался кто-то из знакомых, Норман сильно удивился, но, похоже, они здесь одни. Что ж, хоть что-то хорошее, хотя это как посмотреть. Перспектива находиться рядом с Киллианом пугала и возбуждала одновременно, и Норман не знал, какому чувству он отдает предпочтение.
Корабль начинает двигаться, хотя для Бейтса это значит лишь, что доски под ногами начинают ходить ходуном, а ледяной ветер становится ещё сильнее. Он зябко кутается в одолженный ему плащ и чувствует лишним себя здесь, на этой палубе, с этим человеком, от которого даже не знает, чего ждать. Черт, черт. Не сиделось же ему дома, надо было попасть в такое вот приключение? Парень не знает, за что держаться, да и не успевает ни до куда дойти, зато довольно сильно покачивается и перебирает ногами, чтобы не потерять равновесие и не грохнуться позорно на глазах у Киллиана, отчего он, несомненно, стал бы чувствовать себя настолько неловко, что сразу же кинулся бы в воду.
- Ты мне хоть расскажешь, куда мы держим путь? - пожалуй, слишком громко спрашивает он. Но оставаться в неведении он больше не может, и так слишком долго шел, не зная куда, что привело его на пиратский корабль. Черт возьми, пиратский корабль! Ему просто необходимо знать, куда они направляются.
А Киллиан тем временем оставляет рулевое колесо и так легко подходит к Норману, словно и нет этого сумасшедшего ветра и качающегося корабля. Подходит так близко, что Бейтс забывает, как дышать, моргать и вообще делать что-либо. Он неотрывно смотрит в глаза капитану, прикусывая губу и сжимая бутылку так, что пальцы становятся белыми. Так близко, слишком близко, нужно лишь протянуть руку или... Нет, нет, нужно успокоиться и успокоить свои мысли, ставшие уже слишком пошлыми, взращенные всеми взглядами и поведением Киллиана. Успокойся.
Но успокаиваться не получается. Норман приподнимается, подавшись вперед, и делает это. Прижимается своими губами к обветренным и жестким губам Киллиана, все так же держа края плаща и бутылку, так же качаясь в такт кораблю.

+1

12

Ликование внутри всё поднималось от осознания того факта, что наконец-то он покидает этот город, который опротивел ему настолько, что и словами не передать. Киллиан считает своим домом «Весёлый Роджер», но не было у него такого места, куда бы хотелось возвращаться снова и снова, о котором можно было ностальгировать, бессонными ночами пялясь в потолок, про которое можно было рассказывать с нотками гордости и грусти. Он побывал во многих мирах, но ни один из них не запал в душу настолько, чтобы называть его своим. Пираты – бесконечные скитальцы морей, променявшие всё на свободу и оставшиеся в итоге ни с чем, и Крюк прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Не имея ничего, перестаёшь дорожить хоть чем-то, кроме собственной жизни, и именно поэтому люди на кораблях под чёрными парусами считались такими озлоблёнными и злыми. На самом деле это была неправда, глупые расказни глупых людей, сидящих в удобных креслах у камина, но отчего-то считающих себя умнее и мудрее остальных. О, если бы Киллиан только мог, он бы самолично выдрал каждому из таких глотку, потому что быть заложниками стереотипов – самое ужасное.
Крюк в любом мире умудряется найти столько проблем, что выбраться одному из них практически нереально, он предаёт, его предают, круговорот предательства в природе, и нет ничего, к чему можно было бы стремиться. Нет никого, ради кого можно было бы меняться. Нет ничего, ради чего можно было бы идти вперёд. Он до сих пор не осознал полностью, что его цель исполнена, поэтому кажется, что воздуха не хватает, кажется, что всё вокруг стремительно рушится, погребая под обломками и его самого.
Норман внезапно начинает оглушительно кашлять, и Крюк закатывает глаза. Мелкий что, ничего крепче газировки в жизни не пил? Нет, ну серьёзно, мальчишка продолжает его удивлять, и Крюк никак не может понять, хорошо это или плохо. Бейтс настолько не похож на него в восемнадцать лет, что Джонс давно уже и махнул на это рукой. Как показала практика, те, кто был похож на него, в итоге оказывались предателями. Как и он. Как будто Кора вырвала сердце не только себе, но и своей дочери и пирату. Как будто их всех сделали по одной форме, и кто-то сейчас очень забавляется, наблюдая за попытками этих троих образовать некое подобие союза.
Он не знает ничего о том, что сейчас происходит в Сторибруке, но уверен, что ничего особенного там не случилось, и жители по-прежнему мечтают вернуться в Зачарованный Лес, вот только мечты остаются мечтами до сих пор. Проклятие было слишком мощным, чтобы так просто его разрушить, пусть Эмму и считают спасительницей, но Крюк относится к ней больше как к глупой самонадеянной девчонке, ничего не смыслящей в магии. Нельзя так просто явиться и вернуть всё на свои места, поэтому-то он вместе со своей командой уплывает в Неверлэнд, ещё один чёртов волшебный мир, где им приходится долгих двадцать восемь лет противостоять новому, самому лучшему врагу.
Питер с Норманом были чем-то похожи, внешне, неуловимо, и порой в Бейтсе Крюк видит что-то от Пэна, затаившуюся жестокость, спрятавшуюся  где-то в глубине голубых глаз. Но вот только почему это так больно?..
- Есть такой городок, совсем небольшой, не так уж и далеко отсюда. Он называется Сторибрук, – начинает рассказ Крюк, тщательно подбирая слова. Лучше рассказать всю правду сейчас или по мере возникновения проблем? - Там живут такие же, как я, те, о ком в вашем мире пишут в книгах со сказками.
И как лучше объяснить, что там Прекрасный Принц непринуждённо разговаривает с доктором Франкенштейном, а Красная Шапочка и Белоснежка – лучшие подруги? Никто не поверит в такое, как не верила когда-то Эмма, считая, что Генри всё это выдумал, только чтобы заставить её остаться с ним. Злая Королева, Безумный Шляпник, Пиноккио, да вы, должно быть, шутите!
- За час, надеюсь, доберёмся, и сам всё увидишь, – раздражённо бросает Крюк, не умеющий и не любящий объяснять.
Бейтс, кажется, думает уже совсем не о том, его щёки раскраснелись от выпитого алкоголя, взгляд чуть плывёт, и он больше не дрожит, как бездомный щенок, выброшенный жестокими хозяевами на улицу. Он вообще выглядит как-то странно, и… Киллиан не успевает додумать, потому что мальчишка, рвано вздохнув, подаётся вперёд и, чёрт побери, целует его, продолжая удивлять. Неловко, неумело, слишком поспешно, но сердце всё равно начинает биться чаще, глухо стукаясь об рёбра. Первые пару секунд Крюк действительно растерян, хотя разве согласие сбежать с ним не говорит о многом?..
Время, кажется, застывает, остановив свой ход, только стук крови в ушах, и Крюку приходится приложить все усилия, чтобы не сорваться. Нет, серьёзно, все чёртовы усилия.
Целоваться на пустынной, продуваемой всеми ветрами палубе пиратского корабля – это так чрезвычайно романтично, но Джонс отстраняется, пытаясь взять себя в руки.
Он не знает, что и сказать. Будь на месте Нормана кто угодно другой, Киллиан бы воткнул ему крюк в глаз за такие вольности, но это же Бейтс, со своими длиннющими пушистыми ресницами и тонкими ключицами, выглядывающими из-под ворота футболки, такими острыми, что кажется, будто они сейчас проткнут кожу. Слишком много нежности для одного человека.
Они почти одинакового роста, Киллиан осознаёт это только сейчас, когда они стоят так близко, что самое время почувствовать всю неловкость ситуации. Но неловкости нет, и Крюк проводит пальцами по чужой щеке, почти неуловимо, чуть касаясь, потому что может себе это позволить. Наконец-то.
Это не любовь, Норман Бейтс, ты же умный мальчик, должен понимать.

+1

13

За свою жизнь Норман Бейтс успел сделать много ошибок, маленьких и неприметных, никак не влияющих на его жизнь. Ошибка в тесте по математике, например. Или то, как в шестом классе он принял предложение прогулять уроки, а потом мучился угрызениями совести. Или покупка шоколадного печенья вместо обычного, которое почему-то казалось ему вкуснее. Разве такие возможности переворачивали его жизнь с ног на голову? В школе у него всегда были отличные оценки и хорошая репутация среди учителей, а печенье никуда не сбежало - его можно было купить и позже, что он и сделал.
Так что это было в какой-то мере дебютом для Нормана, всю жизнь плывущего по течению и ничуть не огорчавшегося этим фактом. Конечно, все изменилось с приездом Киллиана. Изменилось настолько, что сейчас вместо родного дома парень находится на палубе всамделишного пиратского корабля. Было ли это ошибкой? Если да, то, несомненно, самой большой в его жизни. Ошибкой, перевернувшей его жизнь с ног на голову, сбивающей весь предыдущий жизненный опыт и вообще все то, к чему привык Норман. Разве было когда-то что-то похожее на этот промозглый ветер, забирающийся практически под кожу? На эти неустойчивые доски под ногами? На тяжесть чужого плаща на его плечах? Разве было когда-нибудь что-то похожее на эти сухие обветренные губы на его губах и это до ужаса странное ощущение, в голове будто метроном, бездушно отсчитывающий...что?
Неожиданно Норман понимает, насколько ему хорошо сейчас. Лучше, чем было когда-либо в жизни. Он вдыхает запах Джонса, как и хотел всё время из знакомства, и вместе с этим запахом он вдыхает свободу, которой не чувствовал никогда. У не острый и слишком свежий запах, чтобы сразу его принять, но Бейтсу почему-то кажется, что он справится. Должен справиться, разве не так?
Киллиан отстраняется слишком быстро, и Норман, чуть прищурившись, видит его донельзя удивленное выражение лица, отчего его губы расползаются в улыбке, которая, впрочем, тут же исчезает. Парень опускает глаза, чувствуя ту самую неловкость, которая всегда портит такие моменты. На ум ему приходит Эмма, когда-то, наверное, точно так же поцеловавшая его, и то, как удобно она ушла от темы нравится/не нравится. Норману сейчас совсем не хотелось обсуждать отношения, чувства и прочую дребедень, ему вообще не хотелось обличать то, что он сейчас ощущал, в слова: в прошлый раз с этим плохо вышло, когда он решил сказать, насколько любит Брэдли. По правде сказать, тогда все вышло просто отвратительно, и совсем не так, как сейчас. Да и разве можно сравнивать две такие непохожие ситуации?
Да, Эмма тогда очень удачно и крависо продолжила разговор, словно бы и не было того поцелуя. Возможно, так нужно было сделать и Норману. С другой стороны, он не делал ничего такого, что делает сейчас Джонс. Проводит своими пальцами по его щеке, заставляя кровь прилить обратно к лицу, вызывая мурашки по всему телу. Разве можно сейчас говорить о чем-то? И вообще говорить?
Этот чертов метроном в голове мешает думать. Стучит, стучит ровно и без сбоев, заполняя эхом всю черепную коробку, мешая просто собрать мысли в одну кучу. Неожиданно парень понимает, что стук метронома собран из слов, но он не хочет слушать, потому что знает, что услышит.
"Знаешь, кто ты? Ты неблагодарный подонок! - Она никогда не скупилась на выражения. - "Ты ничем не отличаешься от своего старшего брата, бросил меня так же, как он! Одну управлять мотелем! Знаешь, как это тяжело? У нас было столько проблем, столько дел нужно было сделать, а ты решил просто сбежать? И с кем?! Ты просто ублюдок, ты никогда не любил меня. Я ненавижу тебя, Норман! Будь проклят день, когда я родила тебя!"
Норман неуверенно смаргивает, и ощущение пропадает. Метроном исчез. В голове услужливо появляются фразы, сказанные Киллианом, чтобы продолжить разговор. Бейтс хватается за них как за возможность окончательно вернуться к реальности и забыть голос матери, подкатывающийся к крику. Слова Джонса шокируют его, что действительно помогает вернуться в реальный мир, и притупляют остальные его чувства.
- Ты сказал Сторибрук? - недоверчиво вопрошает Норман. - Этого не может быть, - с улыбкой произносит он, все же недоверчиво хмурясь. При названии этого города перед глазами встают знакомые пейзажи, их с мамой комнаты, Элисон и Джефферсон - люди, успевшие за короткий срок произвести на него впечатление и надолго остаться в памяти. Особенно Элисон, из-за которой, собственно, они и уехали. Это было очень глупо, до ужаса, но маме не хотелось оставаться, и она использовала первую попавшуюся возможность, чтобы показать это. Норман понимал и теперь даже не жалел, что они уехали оттуда. И предположить, что этот город, такой домашний и милый, является прибежищем сказочных персонажей, было как минимум странно. Неужели все его знакомые там в действительности не те, кем представлялись?
- Мы хотели остаться там жить, - отвлеченно говорит Бейтс, все ещё не веря в слова Киллиана. Хотя казалось бы: с ним произошло уже столько всего необычного, почему бы и городу, который нравился ему больше всего, не быть прибежищем сказок? И правда, почему?

+1

14

Время снова меняет свой ход, на этот раз оно идёт слишком быстро, также, как и плывёт «Весёлый Роджер», выходя, наконец, из маленькой речушки в море. Этой ночью оно удивительно спокойно, даже слишком, и Киллиан вновь чувствует разочарование. Даже море в этом мире неправильное. Оно должно быть порывистым, изменчивым, прекрасным и хищным. Но здесь нет ни штормов, ни русалок, ни спрятавшихся коварных рифов и острых скал, просто тёмная водная гладь, простирающаяся далеко вперёд. Обман и подделка. И как только люди живут во всей этой фальши, запертые, как птицы в клетке, и умудряются при этом ещё чувствовать себя счастливыми? Счастья нет, это тоже обман, иллюзия, глупость.
Есть только ненависть, огромная, всепоглощающая и пожирающая тебя день за днём, секунда за секундой. И ненависть – лучшая мотивация для движения вперёд, для сражения за что-то, пусть даже ты и не ценишь ничего, кроме собственной жизни. Крюк всегда и во всём ищет выгоду только для себя, эгоистично до мозга костей, зато безболезненно. Ситуация с Норманом сначала была всего лишь развлечением, чтобы скрасить одинаковые серые дни в небольшом мотеле, но потом стала чем-то большим, намного. Когда – Крюк так и не успел понять. Когда мальчишка нерешительно стучался ему в комнату, называя на «вы» и краснея от любого, даже случайного намёка? Когда его мать, Норма, оглядывала Джонса неодобрительным взглядом и запрещала своему сыну подходить даже близко к такому подозрительному типу? Когда Бейтс ударил нападавшую на пирата незнакомую девушку и мгновенно согласился ехать с ним куда-то, даже не зная, куда именно?
Киллиан не любил недопониманий. Да, он любил полутона, но предпочитал видеть паззл собранным целиком, не испытывая никакого удовольствия от поиска недостающих кусочков. В его мире не было чёткого разделения на чёрное и белое, как, например, у Бэя, в основном – сплошная серость и несколько ярких пятен. Одним из этих пятен был, конечно же, он, другим – Норман Бейтс.
Норман Бейтс, который только что его поцеловал. Хаотично и внезапно, слишком внезапно для Киллиана, который и забыл, когда в последний раз с кем-то целовался, а не просто отпускал двусмысленные намёки и сальные шуточки. Сколько сейчас Бейтсу, восемнадцать? Буйство гормонов, ничего удивительного, встреча человека, настолько непохожего на остальных, естественная заинтересованность той тайной, которую хранил Крюк. Но вот чем мог оправдаться сам капитан? Он, конечно, не был влюблён, испытывая только нежность, которую сложно было ожидать от жестокого пирата. И парадоксальное желание причинить боль, потому что Норман был слишком похож на тех, кто делал больно Киллиану – Питера и Бэя. Главное – держать себя в руках, не сорваться, потому что мальчишка так слепо ему доверился, так целиком, что будет крайне жестоко рушить всё это. Да и не хотел Крюк ничего рушить, его вполне устраивало всё и так. Чуточку больше самоконтроля, и будет всё в порядке. Только вот… Странный приступ Бейтса внезапно поднялся из памяти, заставляя задуматься, почему это произошло, и как избежать такого в будущем. Честно, Крюк не хотел однажды получить удар по голове от Нормана, чтобы последним, что он видел, были его затуманенные, ничего не видящие глаза. Нет, он не боялся. Он хотел позаботиться. Ещё одна попытка, на этот раз последняя.
Джонс ерошит светлые волосы мальчишки, задерживая руку чуть дольше нужного. Он наконец-то чувствует себя живым, обеспокоенным ещё чем-то, кроме мести, кажется, он нашёл новую цель и  смысл. Сумасшествие внутри постепенно отступает, но темнота никуда не девается, потому что она уже впиталась в него настолько, что и не выдрать никакими усилиями. Говорят, Румпельштильцхен смог стать лучше благодаря своей возлюбленной, Белль. Мила когда-то смогла сделать Киллиана счастливым, но после её смерти капитан разочаровался и в счастье, и в любви, решив, что эти чувства определённо не для него. Пусть в такое дети в песочнице играются.
Крюк хмурится, глядя на выглядящего шокированным Нормана. Мальчишка наконец-то сбросил все свои маски и перестал скрывать истинные чувства, но можно быть уверенным, что стоит им ступить на сушу, как всё вернётся на свои места.
- Серьёзно? – спрашивает Джонс, не менее удивлённый. - Ну тогда ты знаешь, к кому мы сейчас направляемся. Мэр Реджина Миллс, помнишь такую? Колоритный персонаж, сама Злая Королева. Если её не застанем, пойдём к Джефферсону, у него должок передо мной.
При воспоминании о Шляпнике в сердце как будто втыкается ржавая булавка, недостаточно сильно, чтобы причинить настоящую боль, но вполне ощутимо для дискомфорта. Чёртов город, чёртовы старые знакомые, вернуться бы обратно в Неверлэнд, бросив всё, но нет, нельзя, потому что Бейтс будет там в опасности. Да и не только он, вряд ли Питер простит Крюку возвращение в свой маленький уютный мирок.
Ветер усиливается, раздувая паруса корабля, и скорость от этого увеличивается ещё на пару узлов. Крюк тянет мальчишку за собой на капитанский мостик, достаёт из кармана подзорную трубу и прикладывает к глазу. Вдалеке, где-то в получасе от них, видны тёмные очертания города и пристань, над которой, громко крича, кружат чайки. Вот вы и добрались, наконец-то. Крюк возвращается сюда совсем другим, странно вдохновлённым, потому что чувствует, что это – только начало.
- Добро пожаловать обратно в Сторибрук, Норман.
Это на его памяти первый раз, когда он называет мальчишку по имени. Наверное, действительно пора меняться.

+1

15

Норман помнил, как они с мамой приехали в Сторибрук. Не желая оставаться в доме, где умер Сэм, Норма тут же решила переехать, едва получив значительную сумму от страховой компании, в которой была застрахована жизнь отца Нормана. Она хотела найти новое место, начать жизнь сначала, и Бейтс не сопротивлялся и не подвергал сомнению её слова, потому что - а надо было? Он прекрасно понимал её чувства, потому что сам больше не мог находиться в том доме, где больше не было отца и где каждая вещь напоминала о нём. Нужно было двигаться дальше, что они и сделали, несмотря на то, что жизнь Нормана на прежнем месте хотя бы начинала напоминать человеческую. Там же остался его лучший друг - Курт, с которым они с тех пор постоянно созванивались. А теперь пошёл третий день, как Норман не звонит. И не позвонит, вероятно, ещё долго.
Они въехали в город ничем не примечательным днём, заставляя обратить на себя внимание - в конце концов, как им потом объяснили, приезжие были у них редкостью. Возможно, они действительно остались там жить, если бы маме не пришло в голову, что Элисон - неподходящая компания для Нормана. Конечно, он был не согласен с ней, но к чему было спорить? Норме было плохо в эмоциональном плане, и пререкания лишь ухудшили бы ситуацию, поэтому парень покорно позволил везти себя дальше.
Если бы они остались...неужели весь город действительно населяют персонажи сказок? Кем тогда была Элисон? А Руби? А Джефферсон? Столько вопросов, совершенно неясных и невозможных, что Норману кажется, что у него снова начинает кружиться голова. Но Киллиан снова треплет его во волосам, и парень едва заметно улыбается, вновь растеряв все свои мысли где-то наверху, потому что сам он снова тонет в этих чувствах и в этой близости. Джонс не оттолкнул его, и не очертил границу дозволенного, так что Бейтс действительно теряется, не зная, что ему уже можно делать, а чего нельзя. А сделать хочется так многое при одном лишь взгляде на этого странного человека - пирата.
Пирата. В их мире тоже существуют пираты, но сейчас они совсем не такие, какими были когда-то. Норман уверен, что в ни нет и капли романтики, в их сердцах нет того особого огня, который всегда отличал пиратов от других людей. Зато этот огонь есть в Киллиане, и как он так долго его не замечал? Он же такой яркий, что можно ослепнуть, лишь заметив его краем глаза. А парень смотрит на него, не отрываясь, даже не думая отвести взгляд, потому что этот огонь завораживает, приковывает к себе. Он уже ослеп, он не видит ничего, кроме этого огня.
И этот корабль, совершенно невозможный. Такие в двадцать первом веке есть разве что глубоко под водой, попавшие в бурю, проигравшие в битые. А этот такой настоящий, что захватывает дух. Да ещё и заколдованный. Норман никогда не верил в колдовство, предпочитая думать, что это лишь отговорка для людей, желающих сделать что-то, что нужно скрыть от других глаз. Но здесь, когда такой огромный корабль совершенно самостоятельно идет к пункту назачения, никаких сомнений не остается, равно как и во всем остальном. Неужели Норман недостаточно увидел и услышал, чтобы понять, что произойти может все, что угодно?
Парень недоверчиво хмурится, глядя на Крюка. Да, он знал Реджину Миллс, но только на словах, и, возможно, видел её пару раз, но не подумал бы назвать её Злой Королевой. Да, в ней было что-то странное, но не настолько. Хотя с кем он будет спорить? С капитаном Крюком? Он же из того, другого мира, он знает все, а Норман - ничего. Так что помалкивай в тряпочку, Бейтс. Впрочим, дальше молчать не получается, потому что парень слышит новое имя.
- Я знаю Джефферсона! - улыбаясь, говорит он, тут же оказываясь утянутым на капитанский мостик. Забыть такого человека довольно сложно, действительно, а их прогулки - тем более. В какой-то момент он думает, что он, возможно, единственный человек в мире, который, совершив опрометчивый и необдуманный поступок, таким образом неожиданно возвращается к старым знакомым. Не радоваться этому было сложно, хотя на деле Норман был бы счастлив в любом случае хотя бы от того, что рядом с ним находится Киллиан. Бейтс знал, что он опасен, но его присутствие почему-то успокаивало, и парень не стремился найти этому объяснение по крайней мере пока.
Интересно, знает ли он Элисон? И что будет дальше, когда они появятся в Сторибруке? Несмотря на то, что он знает, куда они направляются, остальное знание остается закрытым за семью замками. Что будет дальше?
Но разве есть какая-то разница? Он уже доверил свою жизнь и свое будущее Крюку. Стоит перестать задавать вопросы. Он уже не сможет повернуть назад, сейчас-то точно слишком поздно. Когда корабль причаливает, Норман уже уверенно спускается вниз.
Не обращая ни малейшего внимания на стоящую на ступеньках Норму.

+1


Вы здесь » CROSSOVER » Отыгранные эпизоды » What if it's too late?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC